ИНТЕРВЬЮ |

Не желая видеть серых стен: как фестиваль Rural Urban Art уже несколько лет освежает облик маленьких регионов

November 4, 2021
Этот материал входит в наш тематический цикл
Ида-Вирумаа
В нем мы пытаемся запечатлеть процесс развития Ида-Вирумаа как самостоятельного и сильного региона, а также узнаем, кто стоит за ее новой самобытной культурой.
Сельско-городское искусство — именно так звучит дословный перевод названия фестиваля Rural Urban Art, который удалось провести его организаторкам Сальме и Ите уже в четвертый раз. С «городским» понятно — в нем собраны все формы изобразительного искусства, которые могут быть вдохновлены обстановкой города как явления, его духом и ритмом жизни. Но что же значит «сельско-городское»? Почему так важно распространять искусство и на небольшие регионы, дарить местным жителям чувство причастности к общей культуре страны? Какие эмоции вызывают у горожан иностранные художники, украшающие стены их небольшого городка? Об этом мы спросили огранизаторок фестиваля RUA — Сальмe Кулмар и Иту Пуусепп.
Организаторки фестиваля. Слева-направо: Анастасия Гаврина, Сальме Кулмар, Ита Пуусепп, Крислин Виркус

В Ида-Вирумаа фестиваль уличного искусства Rural Urban Art проходит второй год подряд. В следующем году фестиваль уже не планируют проводить в этом регионе, однако можно с уверенностью сказать, что RUA оставил красочный след в облике ида-вирумааских городов более, чем надолго. Ознакомиться с работами, созданными в рамках фестиваля, можно на фейсбук-страничке Rural Urban Art, а видеоотчет с процессом творчества и интервью с художниками — по ссылке вот здесь. В этом году, кстати, к основной команде организаторок присоединились Анастасия Гаврина и Крислин Виркус, которые ранее уже участвовали в координировании программы. А мы поговорили с Итой и Сальме — теми, кто стоял у истоков зарождения идеи о фестивале уличного искусство.

— Расскажите о себе! Как вы познакомились?

Ита: Я долгое время состояла в команде организаторов мероприятия JJ Street Baltic Session. Я была танцовщицей. Фестиваль зародился из танцевальных батлов, а потом расширился, затрагивая уже другие области уличной культуры. В один год мне поручили организовать фестиваль уличного искусства. В то время я мало знала о граффити — скорее, только о поп-культуре через свой танцевальный опыт. Я начала совместную работу с ребятами, которые знали об этом больше меня, и мы вместе проводили подобные мероприятия в рамках большого фестиваля. Еще я организовывала европейские молодежные обмены, в которых могли принять участие как уличные танцоры, так и художники. На одном из таких (конкретно для уличных художников) мы и познакомились с Сальме и сразу стали друзьями. А однажды, попивая утренний кофе на ступеньках у дома, мы подумали, что надо сделать что-то вместе. Отсюда Rural Urban Art и берет начало. 

Сальме: Где-то в 2012 году меня стало все больше интересовать уличное искусство. Я ездила по европейским турам, много читала об этом, а в 2014 году сама начала организовывать подобные туры в Тарту, где и познакомилась с «людьми уличного искусства», впоследствии приняв участие в обмене, который устраивала Ита. Тема уличного искусства меня в целом сильно интересовала. В Тарту было много подобного, как и в Таллинне, но всегда бросалось в глаза то, что в Эстонии довольно много обшарпанных домов. И я задумалась, почему бы не принести подобное искусство в маленькие города? Почему оно должно быть только в больших? Отталкиваясь от этого, мы и пришли к мысли о создании фестиваля. 

— Отсюда и название?

С: Да, эти прилагательные обычно не ставят в одно предложение или рядом, но это и есть такое совмещение отличий: одно не должно исключать другое. Почему бы не принести урбанистического искусства в небольшие населенные пункты? Сейчас мы на самом деле зовем его просто RUA фестивалем. Rural Urban Art как-то слишком объемно, иногда доставляет трудности (смеется). 

— Как бы вы точно описали концепцию фестиваля Rural Urban Art?

С: К слову, я вот недавно задумалась, а ведь фестивалю уже четыре года. Изначально у нас с Итой была миссия: привезти в маленькие города профессиональное уличное искусство. Теперь, когда я смотрю на это со стороны, то думаю, что мы изменили уличную картину, трансформировали среду. Мы читаем, например, комментарии местных под постами фестиваля в социальных сетях, общаемся с ними сами. Мы видим, что для них это важно. 

— Как удалось воплотить эту идею в жизнь? Как организовывали фестиваль? 

С: У нас уже был опыт организации фестивалей. 

И: Да, нужно было просто с чего-то начать. Мы отправили письма в разные области страны за год до запланированной даты проведения. С нами связались из Пылва. Со следующим фестивалем было уже легче — у нас были фотографии и видео [с предыдущего года]. Возможно, и концепция была уже четче сформулирована. 

— Было ли сложно убедить власти в том, что это действительно обогатит визуальный облик города? Что это — искусство, а не вандализм. 

С: Совсем наоборот. В первый год, когда мы отсылали всем письма, ответ пришел только из Пылвамаа. Из других регионов никто не ответил. На следующий год нас уже позвали в Йыгева, где мы познакомились с одним художником из Йыхви. Он дал нам номер специалиста по культуре его региона. Мы написали ему с предложением, и власти региона сразу согласились. А там уже дальше сами позвали и в Кохтла-Ярве. В общем, никого не пришлось уговаривать. Времена изменились. Мне кажется, люди из маленьких городов просто сидят и ждут, чтобы кто-то приехал и сделал что-то интересное и свежее.

И: Мне кажется, отношение очень позитивное к такому. И в зарубежных, и в эстонских СМИ можно увидеть, что результаты будут классными, что это не бред и порча. Может, у местных и есть небольшие опасения насчет того, что же нарисуют на стене. Но это происходит довольно редко — в любом случае, все делается по предварительным эскизам. Все изначально подтверждают — и владелец стены, и горуправа, — А потом уже появляется рисунок. 

— Расскажите подробнее об этом процессе договоренности.

И: Мы отсылаем эскиз местному самоуправлению. Они общаются с владельцем стены и горуправой, а там уже передают нам ответ, подходит им эскиз или нет. 

— Вы сами предлагаете, какие объекты можно было бы расписать? 

С: На самом деле мы сначала просматриваем все стены вместе со специалистом по культуре. В процесс всегда вовлечен и архитектор города. Они предварительно находят места, потом мы встречаемся, обговариваем план, осматриваем стены, фотографируем. После мы выбираем художников и предлагаем его работы для конкретной стены и в течение нескольких месяцев высылаем эскиз. 

— А откуда вы находите художников и по каким критериям выбираете их? 

С: Это происходит больше через меня, я занимаюсь курированием. Обычно всегда замечаешь каких-то художников, — как во время путешествий, так и в Эстонии. На самом деле, в нашей стране так много людей, которые занимаются творчеством. Кто-то пригляделся — ты его отмечаешь. И когда приходит время обдумывать, кого приглашать на фестиваль — уже решаем вместе с Итой. 

— Почему иностранные художники испытывают интерес к фестивалю?

И: Для них это классный способ объединить несколько полезных вещей одновременно: они могут посетить не просто какую-то столицу, а небольшое местечко; мы всегда стараемся обеспечить им активный отдых, а также у них есть возможность социализироваться и пообщаться с другими художниками. Плюсов много. 

С: На самом деле, даже те художники, которые обычно не рисуют бесплатно (в рамках фестиваля у нас нет бюджета на зарплату художникам) говорили о том, что это наоборот круто, что фестиваль проходит в небольшом месте, и что они хотели бы внести свой вклад в его развитие, подарить свое творчество людям, которые, возможно, никогда подобного не видели. Если бы это был какой-то обычный фестиваль в большом городе — это ощущалось бы как нечто «очередное». 

— Какие впечатления оставались у иностранных художников от фестиваля? 

И: Мне кажется, больше всегда слышно о теплом отношении местных к художникам. В Пылва у нас был художник из Финляндии, который каждое утро в определенное время ходил через дорогу за кофе и пирожком к женщинам из библиотеки. Было очень много душевных моментов. 

С: Местные часто поощряют такую деятельность. Возможно, им это кажется экзотичным: и то, что это уличное искусство, и то, что приезжают иностранные художники. Художники приезжают только на время фестиваля и видят определенную, маленькую часть Эстонии. Многие, конечно, говорят, что хотели бы вернуться, посмотреть Таллинн и другие города, но это так забавно: они побывали не в Старом городе, а где-то в небольших, дальних от столицы регионах. Думаю, это всегда своеобразный и запоминающийся опыт. 

— Отзывы местных жителей чаще положительные? Часто ли вы сталкивались с критикой и недоумением со стороны горожан?

С: Как раз-таки в Ида-Вирумаа нас приняли теплее всего. Мы читали комментарии под постом с работами в этом регионе — их там было более трехста! Эстонское общество особо не комментирует (имеется в виду, что эстоноязычные жители не комментируют, а вот среди русских ажиотаж есть — прим. авторки). Не знаю, с чем это связано. 

— С какими трудностями вы столкнулись при подготовке и организации фестиваля? 

С: С коронавирусом, конечно. В 2020 мы были вынуждены перенести фестиваль. Постоянно переживали за иностранных художников. «Эта страна в красном списке или зеленом? Окей, покупаем билеты!» — думали мы, а потом нам приходилось все отменять. С 2020 года мы так и не привезли двух художников. В общем-то, других трудностей особо не возникало. Организовать фестиваль — процесс с длительностью около восьми месяцев. Утомительно, конечно. 

— Почему населенному пункту нужно искусство и каким оно должно быть, по вашему мнению? Что бы хотелось видеть людям на улицах своего города? 

С: Даже не знаю, что они хотят видеть. Но возможно, они не хотят видеть серые стены. 

И: Опыт показывает, что если украсить серые стены — это как-то освежит их, выбьет местность из рутины. Возможно, если бы все вокруг было цветное и пестрое, а потом это все закрасили бы в серый цвет — это подействовало бы так же (смеется).

С: Для меня уличное искусство в Эстонии играет большую роль, потому что даже сейчас начинается эта серая пора, а серость стен, естественно, тоже влияет на  внутреннее состояние. Так легко сделать жизненную среду немного веселее. Не только с помощью цветов — в рисунках еще есть и какой-то посыл и история, и каждый может трактовать ее по-своему. Может, кто-то попадет в мыслительное путешествие, которое приведет его куда-то к воспоминаниям о детстве. Созерцание искусства — это личный путь. 

И: Также я думаю, что те люди, живущие например, рядом со зданием, которое расписывал художник, имели возможность с ним пообщаться. Потом это может тоже пробудить в них какие-то воспоминания. 

С: А еще мне кажется, жители чувствуют, что их тоже замечают. Что все происходит не только в больших городах. На самом деле это совсем не так — в Эстонии проходит достаточно много культурных событий в небольших местах. Но чем больше, тем лучше. Людям нужна культура и чувство причастности к ней. Неважно, насколько большое место, в котором ты живешь. Все хотят чувствовать себя его полноценными жителями. 


Анита Авакова
Блаблаблаблаблаблаблаблабла!